Страхи компьютерной эры: попытка апологии

По мере развития и внедрения в жизнь компьютерной техники - росла, принимая все более многообразные формы, и специфическая тревога. Ей даже нашли специальное имя: «компьютерная тревожность».

Эйфория и преувеличенные ожидания сопровождали компьютерную технику в основном на ранних стадиях ее развития - особенно когда ее проекты, как угодно далеко идущие, были еще замыслами. Но стоило замыслам вступить во взаимодействие с жизнью, как жизнь почувствовала: она ими травмирована. Они нарушают ее целостность, разрушают ее привычки, равновесие. И жизнь стала наращивать вокруг компьютерной техники защитный пояс. Главное, из чего он состоит, что его удерживает в целости, - страхи. Подобно тому, как человек веками боялся природы и защищался от нее, он почувствовал угрозу в порождениях самой культуры и задумался о защите от них.

Страхи перед компьютерами, Интернетом и всем, что с ними связано, многократно описаны, исследованы, развенчаны? Но задумаемся над смыслом страхов как таковых - независимо от того, насколько каждый из них обоснован, преувеличен, типичен, наивен? К чему они могут привести? Ведь страх, как всякое сильное, а потому не вполне контролируемое чувство, втягивает в себя, подчиняет себе, трансформирует смыслы. И они могут повернуться к нам неожиданной стороной.

В узком смысле под именем «компьютерной тревожности» понимается чувство «дискомфорта, неуверенности и тревоги при работе на компьютере» (С. Прусская). Оно может быть даже физическим: может доводить человека до тошноты, головокружения, высокого давления. Правда, редко - примерно в четырех случаях из ста.

Куда чаще людей терзает чувство неполноценности по сравнению с компьютером. Возникают страхи типа: «компьютер сложнее человека». Самый простой случай: страшно что-нибудь, по неловкости, в компьютере сломать, что-то не то стереть; что гуманитарию его вообще не освоить. Человеку стыдно, неловко перед машиной. Она его «интеллектуально подавляет».

Кроме того: как справиться с обилием информации, подобного которому не знало ни одно культурное состояние? Психические-то - да и физические - возможности остались прежними. (Ну разве срастись с компьютерами в единое целое - вот Уорвик предлагает и даже пробует - но это вообще отдельная тема страхов?) Сперва ему радовались: «расширение горизонтов» и т. п. Когда спохватились - было поздно. Носители самых радикальных точек зрения обещают, что человек - как вид! - просто-напросто сойдет с ума от избытка сведений (Умберто Эко). Или «сенсорное обжорство» и «информационный разврат» (М. Бабаев) превратят его в циника-потребителя, лишенного благодарного, внимательного отношения ко всему, что дает ему мир. Душа у такого человека распадется, и мир немедленно за ней последует. Более мягкое мнение: перемучившись последствиями «информационного шока», оправившись от «травмы Постмодерна» (М. Эпштейн), человечество создаст-таки новую - иначе, чем все прежние, организованную - культуру (другой вопрос, что иные и культурой-то ее величать отказываются - в лучшем случае «посткультурой»).

Еще вариант: под пагубным воздействием компьютеров и Интернета из человека вырываются разрушительные силы. Прежде всего - агрессивные и сексуальные. Культура столько сил затратила, чтобы научиться их обуздывать - и нб тебе!.. Всё насмарку. Ценности больше не сдерживают, не оформляют личность. (Недаром одно из самых популярных обвинений в адрес компьютерных технологий - то, что они стали если не источником, так сильнейшим катализатором кризиса ценностей - опорного костяка культурного мира). Сквозь бреши, пробитые компьютером в стене между Культурой и Природой, которую Культура возводила веками, - хлынула темная Природа.

«Бедные, бедные, больные люди!» (Просто мороз по коже. Хочется все бросить да скорей бежать к зеркалу, проверять: осталась ли еще человеком-то?)

Так надо ли бояться компьютеров и всего того, ожидаемого и неожиданного, что они могут сотворить с человеческим и внечеловеческим миром? - Безусловно. Это просто необходимо!

Прежде всего: пока человек боится, он удерживает, сохраняет свою форму, не идет слишком доверчиво навстречу тому, что обещает исполнить его желания, способствовать достижению (тем более - немедленному и без усилий) его целей.

Страх - залог глубины. Он, со всеми безмерностями и неумеренностями - напоминание о мере (кто бы вспомнил о ней, не пугай нас безмерность!). Страх возвращает нам уязвимость - принципиальную, которой никуда никогда не деться, как бы ни пропадало чувство ее от защищенности всем, что насоздавали (именно для этого) культура и цивилизация. И тем самым напоминает, что за нашими границами простирается Нечто Большое. Что именно - предстоит выяснить уже с помощью других чувств и способностей человека. Но страх - очень действенное средство к тому, чтобы обратить внимание на это Большое.

Уж не берут ли «компьютерные» страхи - при всей их дикости, наивности и т. п. - на себя роль сродни той, что некогда имела религия? (Кстати, сама религия в ее устоявшихся, обжитых, бытовых формах не потому ли эту роль и утратила, что «рутинизировалась», стала скорее защитой - и усыпляющей! - чем будоражащим, тревожащим напоминанием о том, что есть нечто превосходящее человека по существу, по мощи, по масштабу?) Если религия больше этого не делает, все средства хороши - эту роль берет на себя что-то другое. Но именно оберегание границ может обернуться их разрушением.

Именно для охраны границ между Культурой и враждебной Природой возникла некогда Техника. Она, пограничная зона между Культурой-Цивилизацией и Природой, сочетает в себе черты их обеих. Она - вещь обоюдоострая. К Природе Техника повернута главным образом своим культурным лицом, к Культуре - природным, значит - враждебным.

За расширение области своего пришлось платить огромным - а, главное, неожиданным расширением области чужого.

Оказавшись один на один с ростом массы компьютерной Техники, Культура почувствовала бессилие против своих неизведанных, неосвоенных, неподконтрольно растущих областей. Опасность явилась как раз с той стороны, которой она намеревалась побеждать природу - изнутри рафинированно-культурной области. Компьютер, обещавший торжество цивилизации («единое информационное пространство»? «преодоление границ»? «небывалые возможности познания и творчества»?), - стал грозить культурной и даже антропологической катастрофой. - Есть такая опасность? - А как же!!! Да еще и не такая?

До сих пор мы знали две природы. То есть с самого начала была одна - просто Природа. Позже в ее чреве, втягивая в себя, жадно перерабатывая ее материал, - стала вырастать Культура с ее цивилизацией. Она росла, пока не превратилась в самостоятельный мир: такой же внешний, часто чуждый человеку, теснящий его, диктующий ему условия, требующий освоения и изучения, как Природа Первая. С развитием компьютерной техники Техника, бывший посредник и переходная зона между первыми двумя Природами, превращается в еще одну Природу: Третью. Впереди - новые странствия и новые авантюры, новые законы и новые преступления, новые культы и религии, новые болезни (и человека и компьютеров!), новый фольклор и героический эпос. А там и новая культура. Новые модели мироздания, новые ценности. Еще и Средневековья-то не было. Да что Средневековье! - и до классической античности еще очень далеко. Мы едва подступаем к компьютерной первобытности. А она, как всякая первобытность - страшна.